Об авторе: Юля Александрова – востоковед, жила некоторое    время в Афганистане, автор ряда статей в востоковедческих журналах.

 

 

 

 

Жарким июльским днем 2004 года мы выехали на машине из Кабула на север. Довольно быстро проехали по уже приведенной в порядок асфальтовой дороге до Чарикара, который славился ранее своими мастерскими, делавшими прекрасные ножи из автомобильных рессор. После Чарикара свернули на грунтовую дорогу мимо Джабаль-ус-Сираджа и вскоре добрались до Гульбахара, где когда-то работал крупнейший в стране текстильный комбинат. Здесь, при слиянии рек Саланг и Панджшер, начинается знаменитая Панджшерская долина - вотчина Ахмад Шаха Масуда, которого во время гражданской войны правительственные войска пытались выбить около десяти раз, но всякий раз терпели неудачу.



Селения Панджшера приятно удивили нас своей свежестью и опрятностью. Особенно разительным был этот контраст по сравнению с душным Кабулом, полном взвивающейся пыли, от которой песок скрипел между зубами, вызывая воспаление горла, непрерывно длящееся первые несколько месяцев жизни в городе.

Панджшерская долина, расположенная на южном склоне Гиндукуша, залитая жарким солнцем, сказочно красива, оттененная зеленью миндальных садов и тутовых зарослей. Тутовых ягод здесь собирают так много, что в мирные времена жители Кабула ездили в Гульбахар, расположенный у выхода из долины, чтобы поесть свежего тута, который подавался в плоских корзинках, переложенный мелким льдом.

Сама река Панджшер восхищает своей стремительностью и силой, а рыба, пойманная в её прозрачной, свежей воде и быстро обжаренная в масле, удивительно вкусна.

Здесь нет изобилия в еде, все ограниченно и труднодоступно, как во всех высокогорных районах. Главным средством существования для местных жителей являются козы и овцы, пасущиеся на горных склонах. Цель нашей поездки – посещение места погребения Ахмад Шаха и выражение соболезнования его вдове. Для этого в сопровождающем нас джипе лежал со связанными ногами крупный жертвенный баран.

По обеим сторонам дороги узкой дороги приютились маленькие глиняные дуканы, торговавшие различной мелочью, на стене почти каждого из них красовались фотографии Ахмад Шаха Масуда. В районе Панджшера запрещено курить и употреблять алкоголь. Жители отличаются своеобразным пуританским духом и воспитанием, живут суровой и неприхотливой жизнью. Части этой удивительно красивой местности носят странные для русского уха названия: Базарак, Барак, Даштак, Годара, Пешгор. Проехав города Джабаль-ус –Сирадж и Гульбахар, мы оказались в широкой долине, в которой расположен город Панджшер – центр этого района.


Недалеко от Панджшера находится длинное белое одноэтажное здание школы, в которой учился Ахмад Шах. А в получасе езды вверх по реке - могила Ахмад Шаха. Она находится на возвышенности, и извилистая дорога ведет к небольшому куполообразному строению, возведенному над ней. Сама могила покрыта черно-зеленым покрывалом, с вышитыми на нём аятами из Корана.

Местное население называет это место «зиаратгах», что значит «место поклонения», «гробница святого», а само посещение этого места - «зиарат». Ахмад Шах считается «шахидом», т.е. мучеником, погибшим во имя ислама.

От города Панджшера до дома Ахмад Шаха примерно час езды. Наконец, мы сворачиваем с дороги налево, и охранник, предупрежденный о нашем визите, поднимает шлагбаум, перегораживающий въезд к дому.

Въехав на машине по дороге вверх, мы оказываемся у старого дома, принадлежавшего ещё отцу Ахмад Шаха. Дом просторен, но задняя стена ограды сада полуразрушена. Здесь Масуд прожил всю свою жизнь. В последние годы жизни, он начал строительство нового дома, рядом со старым, на земле, также принадлежавшей его отцу. В этот дом Масуд переехал и отпраздновал новоселье, всего за две недели до своей трагической гибели.

Афганцы верят, что все новое-дом, новорожденный, одежда, жена, и даже животные – влекут за собой изменения в судьбе владельца, положительные или отрицательные, удачу или потери. По преданию, имам Али сказал, что если в жизни мужчины наступили плохие времена, он должен либо взять себе новую жену, либо отправиться в путешествие. Так что строительство нового дома, возможно, явилось для Ахмад Шаха трагическим предзнаменованием.

Как нам рассказывали люди, лично знавшие Масуда, он был крайне осторожным человеком. Прежде, чем открыть незнакомую дверь, он обследовал дверную ручку миноискателем, а если в гостях ему стелили постель на почетном мягком месте, утром его можно было найти спящим на коврике, на балконе. Поэтому неоднократные покушения на его жизнь долго оставались безрезультатными, пока два террориста под видом телерепортеров не взорвали его и себя. После взрыва, Масуд оставался жив лишь несколько минут, он приподнял уцелевшую от взрыва руку, и указательным пальцем будто бы нажал на курок. Это было истолковано, как приказ уничтожить виновных в его гибели. Смерть лидера в течение 2 недель была скрываема от всех, распространялся слух о тяжелом ранении легендарного командира и его госпитализации. Это делалось с целью выиграть время для принятия решений по дальнейшей стратегии действий.

Что касается нрава Ахмад Шаха, то он отличался сдержанностью и скромностью, он никогда не позволял себе вольности при общении с окружающими. Но мне приходилось слышать и противоречивые суждения об этом человеке. Так, однажды, один человек сказал следующее : «Каждый, кто знал и имел дело с Масудом в течение первых пяти лет, обожал его и не верил никаким компрометирующим его слухам. Но те, кто был знаком с ним более пяти лет, ненавидели его и не верили ни одному хорошему слову, сказанному в его адрес».


Новый дом «Пандшерского льва» построен не из глины или кирпича, а из больших горных валунов, сложенных искусными руками афганских строителей, что придало зданию эффектность и необычность. Дверь в сад нам открыл одетый в светлый пирантумбан 12-летний сын Ахмад Шаха. Мальчик приветливо пригласил нас войти, а сам прошел на террасу, где за белым пластмассовым столом сидели шесть седобородых старцев, лет по семидесяти. Странно было видеть этого мальчика в белом, беседующего со старейшинами родов. Меня заинтересовало то, на какую тему могли беседовать столь разные по возрасту люди. Я потихоньку спросила об этом, сопровождавшую меня женщину, и та ответила, что они обсуждают применение законов ислама и шариата в разрешении проблем и споров, возникающими между семействами и кланами, живущими в Панджшерской долине. «Правителей готовят с детства,- сказала она,- к тому времени, когда мальчик вырастет, он будет знать каждую семью и род в этой местности, что позволит ему в дальнейшем легче подбирать единомышленников».

От ограды дома мы поднимаемся по длинной лестнице. С обеих сторон, по специально деланным желобкам, струится родниковая вода, вливаясь в фонтанчики, орошающие сад и цветники. Мы вошли в двухэтажный дом Масуда. В просторном зале первого этажа было много женщин, сидящих на обшитых бархатом высоких матрасах. Стены комнаты были увешаны фотографиями Ахмад Шаха. Мне запомнился один портрет, где он был сфотографирован с иностранцем, на фоне совершающего посадку вертолета. Ветер развивал вьющиеся волосы Масуда, на голове не было привычной паколы (афганский головной убор), и он улыбался широкой беззаботной улыбкой. Под портретом отца, на матраце, сладко спала младшая, 6-летняя дочь Ахмад Шаха.

К нам вышла вдова командира, молодая, лет 35 женщина, закутанная в белую иранскую чадру для намаза. Она была очень приветлива и мы беседовали с ней около часа. Она поблагодарила нас за то, что мы проделали далекий путь, чтобы почтить память её супруга.

Сегодня, размышляя о личности Ахмад Шаха и обо всем увиденном мною во время поездки, я прихожу к выводу о том, что нельзя недооценивать и не отдавать должное умению, организаторским и военным способностям этого человека, его тонкому знанию особенностей своего народа, позволившему объединить и направить энергию пандщерцев в нужном ему направлении. Но отсутствие дальновидной и масштабной стратегии, умения налаживать необходимые политические связи и поддерживать стабильные союзнические отношения привело практически к сведению на нет многолетних напряженных усилий этого народа. Созданный Ахмад Шахом антиталибский Северный Альянс держался на личности своего лидера – Масуда. Об этом говорит тот факт, что после его гибели Альянс тоже распался. При взгляде со стороны создавалось впечатление, что цель «джихада пандщерцев» мутировала в процессе войны, от оправданной и традиционной борьбы с неверными к провозглашению единоличного лидерства, что вряд ли возможно осуществить в такой многонациональной и свободолюбивой стране как Афганистан.

Источник: Афганистан.Ру

Кто на сайте

Сейчас 37 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте